ПАРАГВАЙСКАЯ НАДЕЖДА

СССР В ПАРАГВАЕ XIX

В середине теперь уже прошлого века в советской молодежной среде — в ее неофициальном обиходе — появилось что-то вроде экзотического фольклора. Экзотическая песенка о том, как в нашу гавань заходили корабли, как вернулся Билль из Северной Канады, о ночном Кейптауне. И прочая.
Среди этих песенок помнится такая: «Наше счастье где-то в Парагвае — прячется в банановых лесах». Знал бы сочинивший эти строки, как точно угадал он само происхождение и устройство нашего тогдашнего советского счастья. 

...В начале 1820-х годов в декабристской публицистике — и вообще в тогдашнем неофициальном обиходе — замелькал экзотический сюжет о некоей счастливой стране в Южной Америке. На континенте, только что отложившемся от деспотической испанской монархии. 
Парагвай. Страна, в которой-де нет гнета человека человеком. В которой решительно все общее. Которой правит некий просвещеннейший вождь, верный ученик великих просветителей XVIII века, продолжатель великого их дела... 
Словом, на горизонте истории появилась страна-образец, страна-маяк для всего остального человечества. 
Правда, даже в тех восторженных рассказах говорилось, хотя и вскользь, что Парагвай, — наверное, исключительно вынужденно, — совершенно отложился от окружающего, столь несправедливого мира. Отложился так, что въехать в страну никак невозможно. Как, впрочем, и покинуть ее. Так как страна ощетинилась зоркими пограничными заставами — в горах, в лесах, даже у непроходимых тропических болот. Иностранцы, случаем туда попавшие, оттуда уже не возвращаются. И известий от них никаких. 
Но это, впрочем, не мешает быть стране счастливой и справедливой... 
Спустя полстолетия после тех восторженных рассказов европейские газеты, уже в некотором ужасе, писали о совсем другом Парагвае. О разразившемся там гигантском политическом и военном кризисе, превратившем Парагвай едва ли не в пустыню. От миллиона с чем-то жителей после той катастрофы осталось в живых двадцать восемь тысяч мужчин (старше пятнадцати лет) и то ли сто, то ли двести тысяч женщин... 
О счастливом Парагвае, понятно, больше никто уже не говорил. Вместо этого Европа увлеклась разоблачением упомянутого просвещеннейшего вождя, доктора Хосе-Гаспара-Томаса-Родригеса да Франсиа. Так ведь было что разоблачать в его правлении. Собственно, в двадцатипятилетней его абсолютной диктатуре, к исходу которой доктор Франсиа дошел до того, что запретил заключать браки без его разрешения. 
Оказалось, что верный ученик и продолжатель великих мыслителей XVIII века почерпнул у того века совсем другое. То, что этих мыслителей ужасало. 
...Итак, Парагвай. Страна, о которой в старинных учебниках географии говорится, что ее почва удивительно плодородна. А растительность — «неподражаемо роскошна». 
Парагвай издревле был заселен индейцами гуарани, чей красивый и звучный язык так восхищал романиста Гарсию Маркеса. Испанцы же здесь появились где-то через несколько десятилетий после открытия Колумба. 
Но испанцы испанцам рознь. Конкистадоры, не нашедшие здесь золота, устремившись в его поисках дальше, не захотели колонизировать Парагвай всерьез. Этим занялись пиренейские иезуиты. И занялись очень серьезно... В направлении, беспримерном во всей мировой истории. Видавшей виды, но такого еще никогда не видавшей. 
Отцы-иезуиты, воспользовавшись сугубо общинным строем индейцев гуарани и всеми неимоверными эффектами своей неумолимой педагогики, на протяжении полутора столетий создают там свое собственное государство, в котором все индейцы были превращены в исполнительнейших роботов. В крестьян и ремесленников, весь неистовый парагвайский световой день трудившихся в гигантских «коллективных хозяйствах» под надзором отцов-иезуитов и их беспощадных помощников-«кациков» (низовая администрация из самих же индейцев). 
...Более полутора веков того сверхгосударства с его свирепейшей дисциплиной. С правителями, накапливающими несметные богатства. И куда более скромными «распределителями» — магазинами, из которых гуарани получали некоторое количество продуктов, потребных для продолжения жизни. Некоторое. Не более. 
...Во второй половине XVIII века европейские колониальные монархии, завидуя фантастическим доходам отцов-иезуитов, уничтожили их государство, впрочем, с немалым военным трудом: роботы из коллективных хозяйств, превращенные в солдат, десятилетиями и самоотверженно защищали то государство. 
Потом испанцы ушли из Парагвая, как и из всей остальной Южной Америки. И, как и повсюду, в Парагвае к власти пришли профессиональные революционеры. «Освободители», как их называли. Среди них — помянутый доктор Франсиа. Самый верный выученик упомянутых мыслителей. 
Итак, зерно упало на плодородную почву. После недолгой, но жестокой внутрипартийной борьбы, Франсиа становится сначала «первым консулом» новообразованной республики, затем полномочным правителем на трехлетний срок. И, наконец, пожизненным правителем. С самыми неограниченными полномочиями. 
Вот так, отодвинув в сторону розовые утопии вдохновивших его мыслителей, доктор Франсиа занялся самым конкретным обустройством своей власти. Парагвай был превращен в образцовое полицейское государство. В котором решительно все принадлежало «народу». То есть государству, то есть его «верховному правителю». Народ же оставался абсолютно закрепощенным в «коллективных хозяйствах». 
Превосходно организованная армия. Еще более организованная полиция. Особенно тайная. Мгновенное исчезновение в ее подвалах носителей любого недовольства, даже любого неосторожного слова. 
Загадочный, страшный мир в тамошних непроходимых лесах, вблизи болотных топей — тюрьмы под открытым небом, без крыш, но окруженные колючими растениями. 
Верховный правитель внимательнейше следит за всем, что происходит в стране, осчастливленной его правлением. Он непосредственно руководит всеми хозяйственными, торговыми и другими процессами, вплоть до заключения браков. Браки, заключенные без его разрешения, объявляются недействительными. Свою единственную соперницу, католическую церковь, он преследует беспощадно. Ее земли и вообще имущество конфискуются и становятся «государственными», а ее священники исчезают в подвалах всеприсутствующей тайной полиции. 
Официальной же идеологией объявляются упомянутая «передовая философия». Точнее, самая элементарная выжимка из нее, соответствующие цитаты. 
...Правитель из своего дворца выходит только с сильной охраной. Редкие прохожие, ему встречающиеся, обязаны не держать руки в карманах. Впрочем, это не всегда их спасает. Смертные приговоры подписываются сотнями и даже тысячами. Могущество правителя началось, среди прочего, с многочисленных политических процессов, в которых бывшие соратники правителя обвиняются — а то и сами себя обвиняют — в самых невероятных преступлениях и замыслах. Агенты всех сопредельных и несопредельных стран. 
Иностранные товары фактически запрещены к ввозу. Страна должна довольствоваться тем, что производится в ней! Пограничная стража крепко закупоривает ее — от любого ввоза и вывоза. Включая информационного... 
Никто в мире не знает, что же происходит в Парагвае. Но загадочным образом возникает упомянутая газетно-журнальная легенда — о мудром его правителе. О благоденствии вверенного ему народа. 
Ровно двадцать пять лет того режима, той легенды. 
К концу своего правления доктор Франсиа, боясь покушений, уже ночует каждый раз в новом помещении. Боясь врачей-отравителей, занимается исключительно самолечением — и вследствие того умирает, передав власть племяннику Лопесу и его сыну, которые пытаются продолжить его политику и соответственно посылают в разъяренные той политикой окрестные страны свои беспощадные «ограниченные контингенты». Вследствие чего начинается свирепейшая, почти десятилетняя война, в которой героически, но гибнет все правительственное войско. А с ним и полиция. Явная и тайная. И вообще вся администрация. И, наконец, почти весь облагодетельствованный диктатурой парагвайский народ. 
В конце XIX века там пришлось начинать все с начала. А тот фантасмагорический эксперимент окончательно превратился в фантом. Скитавшийся в мировой памяти. 
Пока снова не воплотился в историю. Переместившись из тропиков на Север.


 

В Парагвай, 1937г.

Предлагаем Вам ознакомится с документальной повестью

"По следам конквистадоров"

повествующей о белой конкисте в Парагвае времен Чакской войны написанной участником событий, князем Каратеевым-Карачевским Михаилом Дмитриевичем.


Флаг Парагвая

Map of Paraguay

Асунсьон1

Карта Парагвая

Мини карта Парагвая

Пальмы1

Погода в Парагвае

Яндекс.Метрика