ПОИСКИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Автор: Yustas.

Возвратившись через три дня в школу, мы тут узнали, что накануне генерал Беляев получил телеграмму о том, что в Энкарнасион прибывает новая группа колонистов из Европы, и уехал ее принимать.

Экспедиция Керманова успехом не увенчалась. За линией узкоколейки, верстах в тридцати от города, место ему понравилось, но поблизости не было никаких признаков влаги. Правда, кто-то из окрестных жителей в разговоре с ним высказал предположение, что там будет нетрудно докопаться до подпочвенной воды, а потому, возвратившись в школу, Керманов на следующее утро отправил туда четырех человек, вооруженных кирками и лопатами, с приказанием проверить это обстоятельство и вечером возвратиться.

Было ли это распоряжение сделано просто для очистки совести, или отдавая его наш диктатор был мыслями в Европе, но ни к чему, кроме потери времени, оно привести, разумеется, не могло: за день землекопы при всем усердии не имели возможности вырыть яму глубже трех-четырех метров, а до подпочвенной воды в этих местах было не менее двенадцати.

Посланные, которые к месту действия отправились на поезде, проходившем в трех километрах от школы, возвратились около полуночи, смертельно усталые, голодные и злые.

— Ну как, докопались до воды? — спросил кто-то.
— Куда к черту! — ответил возглавлявший экспедицию капитан Губанов, — Там сплошная глина, твердая как бетон, да еще во всех направлениях ее пронизывают такие корни, что от них топор отскакивает. За день, работая как звери, врылись в землю всего на два метра, ясно, что на такой глубине воды нет и быть не может! Вдобавок, то ли завхоз дал нам протухшую провизию, то ли она от жары испортилась, словом пришлось выбросить. Неподалеку заметили мы какие-то чакры, отправились туда чтобы купить хоть яиц. Но оказалось, что там никто не понимает ни слова по-испански, говорят только на гуарани. Вот и объясни им чего нам нужно! Но спасибо Криворотова с голодухи осенило: снял он перед одной бабой шляпу, сел на нее и давай кудахтать, Представляете себе курочку? Мы там от хохота чуть дуба не дали. Сидит на шляпе, кудахчет, а у самого морда скучная... Потом скосил на бабу один глаз, голову на бок и „ко-ко-ко"! Ох, будь он неладен! Злой я сейчас как паук, а ей-Богу без смеха вспомнить не могу. Тетка сперва перепугалась, креститься начала, а потом все-таки сообразила, вынесла нам яиц.
— А почему вы так поздно пришли?
— Копали до темноты, ну и опоздали на поезд, перед самым носом ушел. Вот и топали двадцать верст через лес и кампы, да еще с инструментами. На беду ночь безлунная, фонаря ни у кого нет, словом получили полное удовольствие. Шли по звездам и прямо чудо, что не заблудились.

Таким образом, результаты поездки Керманова сводились к нулю, но так как подходящий участок был найден нами, мне это казалось к лучшему: не придется тратить времени на сопоставления и споры.

Однако, выслушав мой доклад, Керманов не обнаружил никаких признаков удовольствия. Чем больше я распинался о выгодах скотоводства и о достоинствах речного участка, тем сильнее топорщились его рыжие усы. В частности, о занятии скотоводством он не хотел и слышать.

— Все это мечты и фантазии, — заявил он. — Скотоводство! Нет уж, давайте без глупостей. Мы приехали сюда как земледельцы, к этому готовились и ничем иным заниматься не будем. А для земледелия ваш участок совершенно не годится!
— Почему не годится? — возражал я, - Если уж вам так нравится земледелие, то и для него там условия лучше чем где-либо: есть и казенный лес, и краснозем, и вода. И я не понимаю, что вы находите плохого в том, что, кроме этого, там есть река и прекрасная кампа?
— Прекрасная кампа! Может быть еще цветы благоухают и соловьи поют? Мы сюда приехали не стихи писать, а пахать землю! А что касается реки, то вы же сами говорите, что весь берег принадлежит частному лицу.
— Да, майору Медине. Но с ним насчет этого не трудно будет поладить.
— Это только ваше предположение. А я почти уверен в обратном: Медина - богатый человек, а не голодранец-чакареро, и ему совершенно нет надобности продавать свою землю за ничего не стоющие деньги.
— Надобности, конечно, нет, но он хороший человек и наш искренний доброжелатель, а потому едва ли откажет. Если вы ничего не имеете против, я сам с ним поговорю и уверен, что дело уладится.
— Великолепно! Вот вы этим и займитесь, а пока не выяснится этот основной вопрос, о вашем участке и толковать не стоит, и мы будем продолжать поиски.


На следующее утро я оседлал коня и отправился на переговоры к Медине. Он принял меня радушно и едва дослушав, сказал, что с удовольствием предоставляет нам право совершенно безвозмездно пользоваться и берегом реки, и прибрежным лесом, и полянами. А когда я поблагодарил и заметил, что мы думаем поселиться там навсегда и потому предпочли бы купить выход к реке, ибо это все равно придется сделать в будущем, он и на это изъявил полное согласие, но пояснил, что его совладельцем является младший брат, который сейчас находится на фронте, и потому сделка может быть оформлена только по его возвращении. За согласие брата майор ручался.

В дальнейшей беседе я навел разговор на наши возможности заняться скотоводством и спросил, что думает по этому поводу майор.
— Конечно, это единственный правильный для вас путь, — ответил он. — Здешнее земледелие ничего вам не даст, кроме удовлетворения самых насущных потребностей, да и то при условии постоянного и тяжелого труда. Скотоводство легче и стократ выгоднее, советую заняться именно этим. И если нужны будут помощь и совет, всегда можете на меня рассчитывать.

Таким образом, все устраивалось отлично, но когда я доложил Керманову о результатах своих переговоров с Мединой, он во всем этом усмотрел сплошной подвох: майор, мол, заманивает нас в ловушку. От немедленной продажи берега он уклонился, сославшись на отсутствие брата, и предлагает пользоваться его землей бесплатно лишь для того, чтобы потом, когда мы там поселимся и окажемся в его руках, ободрать нас как липку или навечно закабалить высокой арендой.

Разоблачив таким образом майора Медину и пригвоздив его к позорному столбу, Керманов снова беспощадно раскритиковал никогда им не виденный веленский участок и заявил, что этот вопрос исчерпан. Однако в группе, которая слышала весь этот разговор, многие склонялись на мою сторону. Диктатору настойчиво советовали съездить туда и осмотреть участок лично, а уж тогда выносить окончательное решение. Пофыркав еще немного, он на это согласился, но добавил, что поедет в Велен позже, когда будет время, а на ближайшие дни у него каждая минута расписана.

Разведка местности и поиски участка тем временем продолжались. Теперь они производились в гораздо более удаленных районах, и хотя я уже убедился в том, что по существу это бесполезно, ибо Керманов все равно посадит колонию там, где понравится лично ему, все же принимал в этих поисках участие просто из любопытства, в целях ознакомления с краем.

Помню однажды, на заходе солнца я ехал по кампе один и миновав полосу кустарников неожиданно увидел шагах в тридцати от дороги двух пум. Одна из них сидела на задних лапах по-собачьи, другая стояла возле, как бы остолбенев при моем появлении. Окраской и видом она напоминала львицу, но была поменьше и голова ее казалась непропорционально маленькой. При мне был только браунинг, оружие далеко не надежное, чтобы вступать в конфликт с двумя крупными зверями, и пока я раздумывал как поступить, обе пумы пришли в движение и пустились наутек.

В другой раз мы втроем возвращались домой из дальней поездки, покрыв в этот день около сотни верст. Было уже почти темно, когда мы, выехав из леса, свернули на дорогу, по краю которой черным ручейком двигались куда-то полчища муравьев. С полчаса мы ехали параллельно с этой бесконечной колонной, когда я заметил впереди какое-то темное животное, которое вначале принял за собаку. Но оно оказалось муравьедом. Он видимо до того наелся, что еле передвигал ногами, а потому я соскочил с коня и кинулся к нему. Однако, заметив опасность, муравьед свернул с дороги и принялся довольно резво удирать, держа направление на заросли кактусов, видневшиеся поблизости. Я бежал за ним по пятам, стараясь вспомнить — есть ли у муравьедов зубы и прикидывая, чем я рискую, если наброшусь на него. До кактусов оставалось несколько шагов и надо было решаться. Я наддал ходу и схватил его за пушистый хвост. Муравьед яростно зашипел и неожиданно ловко извернувшись, пустил в дело передние лапы, на которых оказались когти впору медвежьим.

Первым же ударом он почти начисто оторвал мне рукав, но руку, по счастью, только слегка поцарапал. Однако и меня заело: не выпуская хвоста, я напряг все силы (зверь был изрядно тяжел) и поднял его на воздух, так что он повис вниз головой. Все же он пытался царапаться, но получив по морде два-три удара плетью, которая висела у меня на другой руке, счел за лучшее капитулировать.
Мне очень хотелось привезти его живым в школу, до которой оставалось еще километров десять, но как на зло ни у кого из нас не было веревки, чтобы его связать, к тому же лошади от него шарахались, а потому, хорошенько рассмотрев пленника, я отпустил его на свободу.